Семь довлатовских мест в Петербурге

Главный ленинградский адрес писателя. В коммунальной квартире на улице Рубинштейна он прожил до самого своего отъезда в 1978 году. По всей видимости, именно этот дом он описывал в конце своего «Заповедника». Что примечательно, он редко появлялся на страницах довлатовских сочинений, даже тех, которые написаны про его жизнь в Ленинграде.

Довлатов так и не получил высшее образование. На отделении финского языка филфака ЛГУ он проучился два с небольшим года, после чего был отчислен за неуспеваемость.

Этот период жизни он описывает в «Филиале», где рассказывает про свою первую университетскую любовь и первую жену Асю Пекуровскую: в книге именно она, по сути, является причиной его исключения из университета — слишком он был занят ею и слишком мало — учёбой. Причём, как он писал в «Филиале», в университете даже рисовали карикатуры на эту пару, высмеивающие их легкомысленный образ жизни: за это их автор чуть не получил по лицу.

В кино Довлатов так и не снялся: Алексей Герман хотел его взять на роль генерала Кленского в фильме «Хрусталёв, машину!», но писатель умер ещё до начала съёмок.

А мог и раньше: его альтер эго (а, может, и он сам — в его книгах реальность крепко переплетается с выдумками) чуть не приняло участие в съёмках довольно глупого любительского фильма о Петре I, где тот прибывает в Ленинград советского времени и ужасается происходящему. Обсуждение съёмок и получение реквизита происходило здесь. С тех съёмок герою достались шофёрские перчатки. В честь них и назван рассказ в «Чемодане» о тех съёмках.

Советский детский литературный ежемесячник в своё время печатал Маршака, Зощенко и даже Бродского. «Костёр» стал последним местом работы Довлатова в Ленинграде. Работу в нём он описывал в «Ремесле» (по сути, его журналистской, но не писательской, биографии): к тому моменту, когда Довлатов пришёл туда, журнал переживал не самые лучшие времена, и большинство публикаций в нём пугали своей посредственностью. После «Костра» Довлатова исключили из Союза журналистов СССР и, будучи ничем не обязанным государству, он эмигрировал в США.

Все годы своей ленинградской жизни Довлатов постоянно вертелся в кругах журналистов, писателей, художников, большинство из которых имели творческие разногласия с советской властью. Был знаком он и с Бродским, впоследствии тот поможет Довлатову с публикациями в США.

Естественно, бывал он и в «Сайгоне», где в 60-е и 70-е постоянно собирались его друзья и коллеги. Своё неформальное название кафе при ресторане «Москва» получило из-за войны во Вьетнаме, которая была в самом разгаре, когда оно стало популярным среди творческой публики. Что интересно, сам Довлатов практически не упоминал «Сайгон» в своём творчестве: были там и ресторан на Неве, и гостиница «Октябрьская», и пивные ларьки с рюмочными в центре — а вот «Сайгона» почти не было.

Со строительством этой станции метро связан ещё один эпизод «Чемодана»: герой писателя там работал на установке барельефа с Ломоносовым (и, будучи самым молодым в бригаде, бегал несколько раз в день за водкой). Там же во время обеда после партийного собрания он украл ботинки у тогдашнего главы Ленинграда Романова.

Кстати, начинал свою журналистскую карьеру Довлатов в институтской многотиражке «За кадры верфям», именно тогда, в начале 60-х, он постепенно начал писать рассказы и повести. Ни одна из них так и не вышла официально на родине при его жизни.