Трогательный арт-объект, который представляет собой известного многим диснеевского мультгероя с батоном в руке, установил на набережной реки Мойки художник Hioshi, знаменитый своим причудливым стрит-артом: от робота — камеры наружного наблюдения на крыше и «русского Валли» на побережье до отдыхающего самолетика у аэропорта Пулково и необычной инсталляции семейного ужина перед телевизором.
Черный Плащ, или Super-duck от Hioshi на Мойке напоминает горожанам о том, что нужно покормить птиц, зимующих в городе на Неве.
Еще в ноябре садово-парковые хозяйства начали готовиться к зимнему сезону, но из-за тёплой погоды многое площадки не успели открыть перед началом долгих новогодних каникул. Однако в январе ситуация должна перемениться, а в парках и садах установят катальные горки.
Сотрудники садово-парковых предприятий намереваются с наступлением холодов и снегопадов установить снежные катальные горки в Парке городов героев, Парке Авиаторов, Парке Победы, в Парке Екатерингоф, Полюстровском и Удельном парках, а в Парке Декабристов открыть ледовый мини-каток. К открытию готовятся 62 лыжные трассы в Петербурге и окрестностях. В частности они появятся в Сосновке, Парке 300-летия Петербурга и Парке Победы. Там уже готовы проложить маршруты для лыжников, но пока из-за отсутствия снега сотрудники ничего не могут сделать. Кстати, уже известно, что с 10 января для любителей лыжного спорта запустят легендарные бесплатные электрички «Лыжные стрелы».
Вставка: Съёмочная группа режиссёра Лунгина долго и упорно искала место для съёмок фильма о мучительно кающемся грешнике. Для этого даже пришлось организовать экспедицию — кинематографисты, словно учёные-исследователи, исколесили внушительное число мест в российской глубинке. Они искали в Мурманской области, на Ладоге, побывали на Онежском озере и в Псковской волости, но нигде не было той аскетичной атмосферы, что так хотелось показать в своей картине Лунгину. И вот, когда группа почти отчаялась, место нашлось на побережье Белого моря. Так, съёмочной площадкой стал посёлок Рабочеостровск. Его режиссёр совершенно случайно заметил во время поездки на Соловки. В окружении подходило буквально всё — от сурового пейзажа до мыса, который венчал старый полуразвалившийся сарай, повидавший очень многое на своём веку. Вокруг — холодное море, громоздкие валуны на берегу и пронзающая стрелой Купидона природа Русского Севера. Петру Мамонову (а точнее, его герою Анатолию) пришлось искать прощения у высших сил именно здесь.
Так уж сложилось, что действие фильма разворачивается на уединённом острове, а посёлок Рабочеостровск технически островом не является, хоть до 1933 года и назывался Красным островом. С большой землёй он на самом деле соединён перешейком. Но и это не самое интересное, что умело сфальсифицировали киношники: в кадре мы видим аскетичную старинную деревянную церковь, а иногда и высокую колокольню — этих построек здесь никогда и в помине не было, а на их месте стоял тот самый лагерный барак у причала, который привлёк внимание Лунгина, и навигационная вышка. Стараниями декораторов барак без крыши превратили в церковь. Ему надстроили купола, а внутреннее пространство значительно расширили, избавившись от стен. С того времени у посёлка появилась новая достопримечательность, которую ежегодно посещают сотни туристов. Пропустить «старинную» кинематографическую церковь попросту не получится, ведь Рабочеостровск считается главным транзитным пунктом, лежащим на пути к месту религиозного паломничества.
Однако стоит отметить, что фильм сняли, декорации оставили, а следить в общем-то за ними некому, поэтому церковь из картины «Остров» уверенно движется к разрушению и забвению. Ведь её освящать не стали, поэтому РПЦ она не нужна. Были и добрые люди, которые следили за киношной постройкой. Среди них — «отец Варсонофий» (или попросту Виктор). Он поселился в брошенной церкви и присматривал за её сохранностью. На деле Виктор никакой не служитель Бога, а лицо без определённого места жительства, однако свою роль он играл просто великолепно — устраивал гостям променад по «острову» с экскурсией в церковь и даже рассказывал о своём житии на Афоне. Взамен «настоятель» просил оставлять пожертвования на содержание храма, но ничуть не настаивал, если жертвовать было нечего.